(с) - Линор Горалик

Мне вот тут чего-то подумалось. Интересно, а возможен ли в России такой политический строй, при котором все - и чиновники, и простые граждане будут понимать, что есть такая штука как "перспектива", в которой воровать крайне невыгодно, а? Что быть патриотом не значит ходить в церковь и на собрания ЕР, а потом с чистой совестью воровать такие деньги, которые для некоторых стран могут оказаться годовым бюджетом. И что главная обязанность внутренних органов - не карать оппозицию, и даже не сажать воров, а предотвращать преступления (вы ведь все наверняка знаете эту фразу, сказанную кем-то из милицейских чиновников о московских ворах в законе: "Мы знаем, кто и что делает, и можем взять любого из них, когда поступит приказ"). А военные люди, вместо того, чтобы по пьянке давить мирных граждан, должны жить спокойно и с хорошей пенсией. Бизнес а-ля рюсс - занижать зарплаты и пользоваться тем, что в кризис желающих занять место уволенного - тьмы и тьмы. Беспринципность, мелочность, клинический идиотизм, незнание простого принципа - чтобы что получить, надо сначала что-то вложить. Не случайно, наверное, появилась классическая наша поговорка: "Вот и все у нас так!".

Мне вот интересно, правда, а если к власти придет... Ну, кто угодно! Хоть Лимонов, хоть Явлинский, хоть Ходорковский, или даже Зюганов (хотя у этого карма изрядно подпорчена его предшественниками), в общем - любой чувак из обещающих молочные реки с кисельными берегами... Вот хоть что-нибудь здесь хоть когда-нибудь изменится, а? В последнее время меня тошнит не только при виде российского триколора, но и от целой кучи слов: "духовность, власть, патриотизм, отечество, либерализм, православие, россияне". Блоггеры и принципиальные (?!) журналисты сколько угодно могут кричать о нарушении прав, о том, что творят наши чиновники, бизнесмены, православные деятели, в общем, все те, кто получил возможность управлять хотя бы двумя-тремя людьми, но ничего принципиально не изменится. Гайки будут закручиваться, стадо продолжит довольно хрюкать и совокупляться, а потом визжать под ножами, которые заметит в тот момент, когда уже почти вся кровь уйдет в землю. И не говорите мне, что в других странах так же. Я живу здесь, и так уж сложилось, что вряд ли смогу уехать. Поэтому это - моя проблема, и мне с ней жить, хоть мне и очень этого не хочется. А главное - я не верю, что здесь можно что-то изменить. По-крайней мере, при жизни моей и вашей.